Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
ksologub

125 лет со дня рождения писателя Бориса Лавренева

Оригинал взят у chern_molnija в 125 лет со дня рождения писателя Бориса Лавренева


Фрагмент из повести «Комендант Пушкин»:

      «Александр Семенович совещался у себя в кабинете с Воробьевым о проведении объявленной мобилизации нескольких годов, когда в распахнувшуюся без стука дверь ворвался Матвей Матвеевич Луковский.
      Он подошел к столу и остановился, задыхаясь. На его зеленовато-землистых щеках передвигающимися кирпичными пятнами плавал румянец.
      Александр Семенович и Воробьев удивленно смотрели на него. Луковский был явно и чрезмерно взволнован.
      – Что такое случилось? – спросил, вставая и подвигая Луковскому стул, Александр Семенович. – Вы на себя, Матвей Матвеевич, не похожи! Словно черти за вами гнались. Садитесь, отдышитесь и рассказывайте!
      Луковский сел. Спустя минуту, болезненно скривив рот, сказал:
      – Извините, что я ворвался к вам, Александр Семенович, без предупреждения! Но, думаю, кроме вас, никто не поймет и не поможет.
      – А в чем помочь нужно?
      Луковский нервно забарабанил пальцами по краю стола:
      – Я сейчас был в совдепе, Александр Семенович. Узнал, что председатель распорядился снести Чесменскую колонну.
      Александр Семенович, не сводя глаз с Луковского, приподнял плечи:
      – Зачем?
      – Как памятник старого режима. Видите ли, он мозолит глаза товарищу председателю.


      Александр Семенович сощурил ресницы и пристальнее взглянул на Луковского.
      – А может, и правильно, Матвей Матвеевич? – спросил он после долгой паузы. – Кому он на радость, этот столб? Для потехи его поставили, чтоб турецкую нацию унизить и генерала Орлова прославлять. Пожалуй, что и не к месту он сейчас!
      Луковский стремительно отшатнулся на спинку стула и поднял перед собой раскрытые ладони, как будто закрываясь от удара.
      – Александр Семенович! – вскричал он жалобно. – Неверно же это! Может быть, на сегодняшний день это так. Но нужно же уметь смотреть и вперед. Сейчас нам нужнее всего черный хлеб, но ведь боретесь-то вы не за черный хлеб, а за то, чтобы каждый имел белую булку. Детское Село – это сокровищница искусства для будущих поколений, которую мы обязаны сберечь даже в самых тяжких испытаниях. Все здесь связано с памятью Александра Сергеевича Пушкина. Эта колонна им воспета, она бессмертна, как Пушкин! Что вы ответите вашим детям, когда они вырастут и спросят: где Чесменская колонна, о которой мы читали, которую хотим видеть? Ее разрушили в год, когда в Детском Селе жил другой Пушкин, Александр Семенович, и он не захотел помешать этому бесцельному поступку…
      Луковский захлебнулся словами, достал платок и вытер розоватую пену в углах губ. Александр Семенович тяжело молчал, опустив глаза на изодранную клеенку стола. Неожиданный оборот, приданный делу Луковским, поразил и смутил его. Он раздумывал и колебался. Наконец поднял глаза и сказал с усмешкой:
      – Нашел чем взять, Матвей Матвеевич! Хитрость это ваша, конечно. Черепушка у вас интеллигентская, разные ходы умеете пользовать. Ну ладно! Вместе в ответе будем. Попытаюсь… Вы, Густав Максимилианович, тут займитесь за меня, а я в совдеп пройдусь.
      Александр Семенович застегнул куртку и вышел на улицу. Шел оп медленно, в хмуром раздумье, а Луковский больной галкой ковылял сзади. У подъезда совдепа Александр Семенович вдруг резко повернулся и повелительно сказал спутнику, обращаясь на ты:
      – Ты, Матвей Матвеевич, лучше иди домой и жди! Мы между собой скорей договоримся. А ты навредить можешь. Ступай!
      И, махнув рукой, поднялся на крыльцо совдепа.
      Председатель сидел в кабинете, осажденный десятком разозленных, обтрепанных баб, наступавших на него и кричавших зараз непонятные, но обидные слова.
      Александр Семенович протиснулся сквозь бабью толпу, встал рядом с председателем и спокойно, сурово приказал:
      – А ну, бабочки, повалите отсюда на минутку! Тут у нас дело экстренное, а вы пока прогуляйтесь на верхнюю палубу, прохладитесь ветерком!
      В его тоне было такое но допускавшее возражений спокойствие и сила, что женщины сразу стихли и, одна за другой, гуськом вытиснулись из председательского кабинета.
      Председатель вытер вспотевшую шею и растерянно сказал:
      – Просто замучили… Откуда я им возьму? И как это ты их выпер, просто понять не могу!
      – Уметь надо с людьми обращение иметь, – ответил Александр Семенович, садясь на промятый диван и закуривая. – Нет в тебе, председатель, престижа! Егозишь, а народ этого не любит.
      – Ты – престиж! – обидчиво протянул председатель и спросил: – Зачем пришел?
      Александр Семенович выпустил дым и неторопливо ответил:
      – Дело есть… Ты мне скажи, с чего это ты с камнями воевать вздумал?
      – Это то есть как понимать? – насторожился председатель.
      – А вот прослышал я, что ты распорядился Чесменскую колонну завтра сносить. Так, что ли?
      – Ну? – Председатель еще больше насторожился.
      – Глупость делаешь! Ни к чему это!
      Председатель втянул в себя воздух и встал.
      – Спасибо, конечно, товарищ Пушкин, за совет. Только ваше дело военное и внутреннего городского хозяйства не касается. Памятник старорежимный, торчит ни для чего, а камень первого качества. Мы его на братскую могилу употребим для жертв.
      – Не выйдет, – мотнул головой Александр Семенович. – Задний ход, братишка! Не позволю я тебе этого, – сказал он спокойно и как бы вскользь.
      Председатель выскочил из-за стола и остановился перед Александром Семеновичем. Глаза его блеснули злостью.
      – Ты с каких пор хозяин? – спросил он угрожающе. – Чего путаешься? Или тебе люб памятник Катькиному мерину?
      Александр Семенович усмехнулся.
      – Если б мерин был, Катька бы его в постель не взяла, тебя подождала бы, – отрезал он, обретая былую военморовскую неотразимость языка.
      Удар подействовал, и председатель завертелся на месте от обиды и невозможности найти подходящий ответ. Не найдя, озлился и грубо брякнул:
      – Иди, товарищ Пушкин, по свои дела! Я человек занятой. Мне некогда с тобой препираться. Решение проработано – и крышка. Памятник снесем, а если мешаться будешь, я на тебя управу найду.
      Александр Семенович встал и поправил пояс.
      – Ладно! Будь здоров! – сказал он равнодушно, протягивая руку. – Сноси! Только не забудь завтра с собой артиллерию прихватить. Без артиллерии не выйдет, братишка! Потому я сейчас у колонны охрану поставлю, пока тебя, дурака, разуму не научат.
      И, не слушая председателя, хлопнул дверью.
      Рано утром Луковский, снабженный пропуском и командировочным удостоверением уехал в Петроград с подписанным Александром Семеновичем письмом в Комитет по охране памятников искусства и старины.
      Через час вереница детскосельских буржуев, мобилизованных совдепом на общественные работы, мрачно потянулась через солнечный Екатерининский парк с кирками и веревками под предводительством заведующего городским благоустройством. Они подошли к игрушечному краснокирпичному Адмиралтейству, где был приготовлен паром для переправы к колонне, и начали грузиться.
      Но, едва паром оттолкнулся от берега, на обочине постамента колонны словно чудом вырос часовой и, недвусмысленно щелкнув затвором винтовки, направил ее на паром, прокричал во весь голос:
      – Ворочай назад! Стрелять буду!
      Среди буржуев, набивших паром, вспыхнула паника. Бывший гофмейстер двора его величества, толкавший паром шестом по правому борту, бросил шест и, прыгнув в воду, не оглядываясь заспешил к берегу.
      Операция сорвалась.
      Вечером из Петрограда приехал уполномоченный Петроградского исполкома с грозной бумагой председателю совдепа – прекратить самочинные действия и не трогать ни одного камня в Детском Селе без разрешения из Петрограда.
      Александр Семенович, гуляя вечером с Луковским, остановился на берегу против колонны и, прищурясь, лукаво кивнул головой в сторону ее тонкой гранитной свечи:
      – Ввел ты меня, Матвей Матвеевич, в грех! Не по сердцу мне эта дубина. Только ради Александра Сергеевича спас. И не знаю, что ему в ней приглянулось».





?

Log in

No account? Create an account